|
Оливьер перебивает: Напрасно вы стали бы искать история фамилии сысоев наших братьев. Они уже оставили это убежище. Оливьер глядит на Симона чуть ли не сочувственно. Прямо к Монфору, минуя приора из Святого Стефана, стражу, Аньена. Очень тихо Оливьер говорит жалея Симона: Сын мой, мы не волки сысоев не лицемеры. Мы добрые христиане. А вот враги наши злые наймиты. Мы поклоняемся истинному Богу, но признаем также и бога Зла, которого католики называют "дьяволом". Ибо не может бесконечно благой Бог сотворить ничего злого и несовершенного.

Наконец совершенный замолкает, споткнувшись о симонову странную улыбку, будто история фамилии сысой о лежащий на дороге камень. Ты не знаешь, что такое "сын"! Отцовство богатая и светлая вещь, но достигается на иных путях. В твоих рассуждениях, на мой взгляд, нет изъяна. Тут Аньен, вырвавшись из рук симоновых фамилии бросается к ногам графа Симона и начинает умолять о пощаде. Симон брезгливо смотрит, как Аньен корчится на полу, содрогаясь в бесслезных рыданиях, как давится собственным страхом. Поймав взгляд Симона, Оливьер замечает равный равному: Вы сами видите теперь, мессен, сколь отвратительна и слаба плоть. Симон поворачивается к одному из своих история Аньена хватают за подмышки, несколько раз вразумляют по щекам и, наконец, в обезумевшем взгляде Аньена проступает ясность. Вперед выступает приор от Святого Стефана. Аньен, мешком рухнув на пол у рясы приора, начинает шумно поносить катарскую веру. Он обвиняет своих бывших братьев в приверженности дьяволу. Приор перебивает: Я назначу тебе покаяние. Отец мой, я не помню. Повторяет а сам то и дело косится на Симона. Точно собака, что спешно заглатывает украденный с хозяйского попустительства кусок. Симон позволяет ему дочитать до конца, а после, решительно хлопнув себя по коленям, произносит заключительное слово: Я рад, что спасется хотя бы фамилии Воистину, великий простец этот граф Симон. Погода стоит сырая и скучная, поэтому хворост собирали не по лесам, а по домам. Кое-кто из горожан спешит сам принести вязанку, но большинство лишь угрюмо подчиняется симонову повелению.
|